Иван Стебунов: Я всегда хотел быть режиссером

Актер иван стебунов

Предлагаем вашему вниманию интервью с российским актером Иваном Стебуновым. Какой он актер, чем живет и почему недолюбливает страну в которой живет.

— Иван, как считаете, благодаря какой работе вас помнят люди?

— Думаю, только благодаря «Курсантам». Хороший человеческий проект был. «Курсантов» придумал Валерий Тодоровский, а он умеет писать сценарии, что в нашем деле важно. Раньше меня это вообще не волновало. Но мне скоро 30, и я начал задумываться о том, кто я, что из себя представляю, что сделал. И понимаю, что часто отказывался от того, от чего не стоило бы, и, напротив, часто соглашался сниматься в ерунде.

— Вы остро чувствуете приливы и отливы популярности?

— У меня этого нет, я не вошел еще в обойму таких крупных артистов.

— Я знаю, что вы хотите отойти от актерской профессии и податься в режиссуру. Почему?

— Я всегда хотел быть режиссером. И всегда любил писать тексты. Мое любимое занятие — сидеть на кухне вечерком и сочинять сценарии. А еще в юности, когда увидел фильм Мартина Скорсезе «Последнее искушение Христа», понял, что кино может быть не просто видеорядом, а многое нести в себе. Что касается специального образования — это я время тянул, чтобы приступить к режиссуре уже более-менее взрослым человеком, с опытом. Да и вообще, актер — существо зависимое. От всего. И когда артист — мужчина лет в 45 ездит по городам с гастролями, кочует по гостиницам — это ад. Не хочу себе такой жизни. Хочу спать дома и не переживать, будут меня снимать или нет. Я вообще актер наполовину. Никуда не лезу, плыву по течению. Предлагают работу — хорошо, не предлагают — другими вещами занимаюсь.

— Расскажите об учебе на Высших курсах сценаристов и режиссеров.

— Там все с любовью. Очень умные, тонкие педагоги. Сидишь с ними, разговариваешь, и они прямо в диалоге с тобой существуют. Мой мастер — Андрей Михайлович Добровольский, я благодарен Богу, что оказался у него на курсе. Великий человек.

— Вы сняли короткометражку. О чем?

— Каждый режиссер снимает самого себя. Всегда. В начале учебы на курсах нам дали задание — снять одним кадром натюрморт. Все принесли работы, и по каждой было видно, кто ее автор, чем он живет, даже сексуальная ориентация просматривалась. Педагоги сказали, что это — знакомство с нами.

— Что вы сняли?

— Бедняцкую комнатку, лежит газета «Работа» с подчеркнутыми объявлениями. И телефон. А человека — то нет. Он ждал звонка и не дождался. Судьба — злодейка. Пожалуй, моя курсовая работа была посвящена моим переживаниям, разводу. А диплом — та самая короткометражка — я сделал, наоборот, ярким, потому что не хочу больше грустить. Я специально задал себе такой вектор на прошлое лето: снять светлую, честную историю. В прошлом сентябре мы над ней работали. До сих пор живу этим светом и этой теплотой. Когда озвучивали — постоянно веселились.

— Скажите, а наорать на съемочную группу вы можете?

— Нет, я всех люблю, и это правильно: все на площадке на 100% зависит от того, как режиссер в первый день придет, как «здрасьте» скажет и какое настроение работе задаст. Мы поехали в Ярославль, жили там, снимали — и я просто кайфовал. Я знал, что проживу дольше, если буду этим заниматься.

— Вы родом с Алтая?

— Село Колыванское.

— И когда вы о детстве вспоминаете, что первое приходит в голову?

— О, много чего! Моя любимая поговорка, правильность которой, кстати, в деревне сильно ощущается: до царя далеко, до бога высоко. Живи как хочешь. И мне очень это нравится — принадлежишь самому себе. И выражения «до коров» и «после коров» я знаю и до сих пор употребляю. «Ну, до которого часа репетируем?» — «До коров!» В общем, на Алтае было лучшее время. Я вообще думаю: уеду — ка из Москвы. Как раз сейчас дом покупаю в родной деревне. При этом я нашей страной в целом не горжусь. Историей — да, но самой страной — нет. Я хорошо знаю, как на Алтае живут люди — на четыре тысячи рублей в месяц. Пока их зарплата будет такой, я это государство уважать не смогу. А ведь дальше будет только хуже, жестче.

— Тогда давайте не о будущем, а о прошлом. В Санкт-Петербургской академии театрального искусства вам нравилось?

— Как сказала Раневская, поступление в театральный институт — это повод хорошо провести молодость. Тем не менее, у меня не очень хорошие ощущения от нашей образовательной системы. Вроде театральный институт должен выпускать людей, которые жаждут что-то делать. А выпускники про театр и слышать не хотят. У меня были прекрасные педагоги: Галендеев Валерий Николаевич, профессор речи, он в театре Льва Додина работает, или Вениамин Филыптинский. Но много других — неудавшихся, тяжелых людей, и детей я им доверять бы не стал. Я жалею 17 — летних, которые к ним поступают… Мне тем и нравится курс Кирилла Серебренникова в Школе — студии MKT, что там атмосфера «все возможно». Нет слов «не получится», а есть «давайте попробуем». Надо так направлять и так разговаривать с людьми, чтобы у них сохранялся интерес. Тогда у них будет желание работать, а не мысль: «Да пошли вы в баню со своим театром».

Продолжение

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован


*


Капча загружается...